Выехала я ближе к полудню. Работа в редакциях и издательствах давала мне большую свободу, корректуры я могла читать, когда захочу, ничего срочного у меня нигде не валялось, об этом я специально позаботилась. Я запасла для дома продуктов, с которыми прекрасно умели обходиться мои дети, особенно шестнадцатилетний Томек. Он любил готовить.

Я понимаю, что это звучит странно, но – любил. Четырнадцатилетняя же Кася из двух зол предпочитала убираться. Так что они в любом случае должны были справиться: даже при самом большом желании трудно помереть с голоду за три дня.

До самой Млавы я вспоминала, что мне удалось забыть. Ага, ночную рубашку. Одолжить у Элеоноры не выйдет, она была значительно ниже и на столько же худее меня, кроме того, она спала в пижамах.

А я никогда не любила пижамы. Еще пояс от халата, который одновременно служил мне для подвязывания волос во время мытья. Пояс – это, конечно, не халат, ну да ладно, может, у Элеоноры найдется кусочек какой-нибудь веревочки. Что еще… Все для головы – шампунь, бальзам, бигуди… И еще фен. А на что мне фен без бигуди? Ладно, в крайнем случае похожу три дня лохматой, какая-нибудь расческа наверняка в сумочке найдется…

Рафахолин… Это мелочь, рыба – еда не тяжелая.

Зато я взяла с собой две бутылки французского красного вина, потому что, хотя теперь в нашей стране можно купить все и везде, такое шардоне вряд ли найдешь. В прошлом году одуревший от счастья автор, которому я выловила все его ошибки, подарил мне аж шесть бутылок, и две я сохранила специально для Элеоноры. Ну и для ее холерного Стасичка, чтобы он не начал создавать атмосферу. Две бутылки на три человека – в самый раз на один хороший вечер.